Главная » Арт-БаРаХоЛкА » Леонардо да Винчи

Леонардо да Винчи

Леонардо да Винчи

Леонардо да Винчи (Leonardo da Vinci) (1452—1519), великий итальянский
художник, изобретатель, инженер и анатом эпохи Возрождения. Леонардо
родился в городке Винчи (или рядом с ним), к западу от Флоренции, 15
апреля 1452 года. Он был незаконнорожденным сыном флорентийского
нотариуса и крестьянской девушки; воспитывался в доме отца и, будучи
сыном образованного человека, получил основательное начальное
образование в чтении, письме и счете.
Возможно, в 1467 году (в возрасте 15 лет) Леонардо был отдан в ученики
к одному из ведущих мастеров раннего Возрождения во Флоренции, Андреа
дель Вероккьо. В 1472 году Леонардо вступил в гильдию художников,
изучив основы рисунка и других необходимых дисциплин. В 1476 году он
все еще работал в мастерской Вероккьо, по-видимому, в соавторстве с
самим мастером.
К 1480 году Леонардо да Винчи уже получал крупные заказы, однако в
1482 году он переехал в Милан. В письме к правителю Милана Лодовико
Сфорца он представился как инженер и военный эксперт, а также как
художник. Годы, проведенные в Милане, были наполнены разнообразными
занятиями. Леонардо написал несколько картин и знаменитую фреску
«Тайная вечеря» и начал старательно и серьезно вести свои записи. Тот
Леонардо, которого мы узнаем из его заметок, — это
архитектор-проектировщик (создатель новаторских планов, которые
никогда не были осуществлены), анатом, гидравлик, изобретатель
механизмов, создатель декораций для придворных представлений,
сочинитель загадок, ребусов и басен для развлечения двора, музыкант и
теоретик живописи.
После изгнания Лодовико Сфорца из Милана французами в 1499 году
Леонардо уехал в Венецию, посетив по дороге Мантую, где участвовал в
строительстве оборонительных сооружений, а затем вернулся во
Флоренцию; сообщается, что он был столь поглощен математикой, что и
думать не хотел о том, чтобы взять в руки кисть. В течение двенадцати
лет Леонардо постоянно переезжал из города в город, работая на
знаменитого Чезаре Борджиа в Романье, проектируя оборонительные
сооружения (так и не построенные) для Пьомбино. Во Флоренции он
вступил в соперничество с Микеланджело; кульминацией этого
соперничества стало создание огромных батальных композиций, которые
два художника написали для палаццо делла Синьория (также палаццо
Веккьо). Затем Леонардо задумал второй конный монумент, который,
подобно первому, так и не был создан. Все эти годы он продолжал
заполнять свои тетради разнообразными идеями на столь различные
сюжеты, как теория и практика живописи, анатомия, математика и полет
птиц. Но в 1513 году, как и в 1499 году, его покровители были изгнаны
из Милана.
Леонардо да Винчи уехал в Рим, где провел три года под
покровительством Медичи. Подавленный и огорченный отсутствием
материала для анатомических исследований, Леонардо возился с
экспериментами и идеями, которые ни к чему не приводили.
Французы, сначала Людовик XII, а затем Франциск I, восхищались
произведениями итальянского Возрождения, особенно «Тайной вечерей»
Леонардо. Поэтому неудивительно, что в 1516 году Франциск I, хорошо
осведомленный о разнообразных талантах Леонардо, пригласил его ко
двору, который тогда располагался в замке Амбуаз в долине Луары.
Несмотря на то, что Леонардо работал над гидравлическими проектами и
планом нового королевского дворца, из писаний скульптора Бенвенуто
Челлини ясно, что его основным занятием была почетная должность
придворного мудреца и советника. Леонардо умер в Амбуазе 2 мая 1519;
его картины к этому времени были рассеяны в основном по частным
собраниям, а записки пролежали в разных коллекциях почти в полном
забвении еще несколько веков.
Ранний период творчества. Первая датированная работа (1473, Уффици) —
маленький набросок долины реки, видимой из ущелья; с одной стороны
расположен замок, с другой — лесистый склон холма. Этот набросок,
сделанный быстрыми штрихами пера, свидетельствует о постоянном
интересе художника к атмосферным явлениям, о которых он позднее много
писал в своих заметках. Пейзаж, изображенный с высокой точки зрения с
видом на пойму реки, был обычным приемом для флорентийского искусства
1460-х годов (хотя он всегда служил лишь фоном картин). Рисунок
серебряным карандашом античного воина в профиль (середина 1470-х
годов, Британский музей) демонстрирует полную зрелость Леонардо как
рисовальщика; в нем искусно сочетаются слабые, вялые и напряженные,
упругие линии и внимание к постепенно моделированным светом и тенью
поверхностям, создающим живое, трепетное изображение.
Недатированная картина «Благовещение» (середина 1470-х годов, Уффици)
была приписана Леонардо да Винчи только в 19 веке; возможно, более
правильно было бы рассматривать ее как результат сотрудничества
Леонардо и Вероккьо. В ней есть несколько слабых моментов, например
слишком резкое перспективное сокращение здания слева или плохо
разработанное в перспективе масштабное соотношение фигуры Богоматери и
пюпитра. Однако в остальном, особенно в тонкой и мягкой моделировке, а
также в трактовке туманного пейзажа с неясно вырисовывающейся на
заднем плане горой, картина принадлежит руке Леонардо; это можно
заключить из изучения его более поздних работ. Вопрос о том,
принадлежит ли ему композиционный замысел, остается открытым.
Приглушенные по сравнению с произведениями его современников цвета
предвосхищают колорит более поздних работ художника.
Картина Вероккьо «Крещение» (Уффици) также не датирована, хотя
предположительно может быть помещена в первую половину 1470-х годов.
Джорджо Вазари, один из первых биографов Леонардо, утверждает, что он
написал фигуру левого из двух ангелов, повернутого в профиль. Голова
ангела нежно моделирована светом и тенью, с мягким и тщательным
изображением фактуры поверхности, отличающимся от более линеарной
трактовки ангела справа. Кажется, что участие Леонардо в этой картине
распространилось и на туманный пейзаж с изображением реки, и на
некоторые части фигуры Христа, которые написаны маслом, хотя в других
частях картины использована темпера. Такое различие в технике говорит
о том, что Леонардо скорее всего закончил картину, не дописанную
Вероккьо; вряд ли художники работали над ней одновременно.
Портрет Джиневры деи Бенчи (около 1478, Вашингтон, Национальная
галерея) — возможно, первая картина Леонардо да Винчи, написанная
самостоятельно. Доска обрезана примерно на 20 см снизу, так что
исчезли скрещенные руки молодой женщины (это известно из сравнения с
сохранившимися подражаниями этой картине). В этом портрете Леонардо не
стремится проникнуть во внутренний мир модели, однако как демонстрация
прекрасного владения мягкой, почти монохромной светотеневой
моделировкой эта картина не имеет себе равных. Сзади видны ветви
можжевельника (по-итальянски — ginevra) и подернутый влажной дымкой
пейзаж.
Портрет Джиневры деи Бенчи и «Мадонна Бенуа» (Санкт-Петербург,
Эрмитаж), которой предшествовала серия крошечных набросков Мадонны с
Младенцем, вероятно, являются последними картинами, законченными во
Флоренции. Неоконченный «Св. Иероним», очень близкий по стилю к
«Поклонению волхвов», также может быть датирован временем около 1480
года. Эти картины одновременны первым из сохранившихся набросков
военных механизмов. Получив образование художника, но стремясь быть
военным инженером, Леонардо бросил работу над «Поклонением волхвов» и
устремился на поиски новых задач и новой жизни в Милан.
Зрелый период творчества. Несмотря на то, что Леонардо да Винчи
отправился в Милан в надежде на карьеру инженера, первым заказом,
который он получил в 1483 году, было изготовление части алтарного
образа для капеллы Непорочного зачатия — «Мадонна в гроте» (Лувр;
атрибуция кисти Леонардо более поздней версии из Лондонской
Национальной галереи оспаривается). Коленопреклоненная Мария смотрит
на Младенца Христа и маленького Иоанна Крестителя, в то время как
ангел, указывающий на Иоанна, смотрит на зрителя. Фигуры расположены
треугольником, на переднем плане. Кажется, что фигуры отделены от
зрителя легкой дымкой, так называемым сфумато (расплывчатость и
нечеткость контуров, мягкая тень), которое отныне становится
характерной чертой живописи Леонардо. За ними в полутьме пещеры видны
сталактиты и сталагмиты и подернутые туманом медленно текущие воды.
Пейзаж кажется фантастическим, однако следует помнить утверждение
Леонардо о том, что живопись — это наука. Как видно из рисунков,
одновременных картине, он основывался на тщательных наблюдениях
геологических явлений. Это относится и к изображению растений: можно
не только отождествить их с определенным видом, но и увидеть, что
Леонардо знал о свойстве растений поворачиваться к солнцу.
В середине 1480-х годов Леонардо написал картину «Дама с горностаем»
(Краковский музей), которая, возможно, является портретом фаворитки
Лодовико Сфорца Чечилии Галлерани. Контуры фигуры женщины со зверьком
очерчены изгибами линий, которые повторяются во всей композиции, и
это, в сочетании с приглушенными красками и нежным оттенком кожи,
создает впечатление идеальной грации и красоты. Красота «Дамы с
горностаем» разительно контрастирует с гротескными набросками уродов,
в которых Леонардо исследовал крайние степени аномалий строения лица.
В Милане Леонардо да Винчи начал делать записи; около 1490 года он
сосредоточил внимание на двух дисциплинах: архитектуре и анатомии. Он
сделал наброски нескольких вариантов проекта центрально-купольного
храма (равноконечный крест, центральная часть которого перекрыта
куполом) — тип архитектурного сооружения, который ранее рекомендовал
Альберти по той причине, что он отражает один из античных типов храмов
и имеет в своей основе наиболее совершенную форму — круг. Леонардо
нарисовал план и перспективные виды всего сооружения, в которых
намечены распределение масс и конфигурация внутреннего пространства.
Примерно в это же время он добыл череп и сделал поперечное сечение,
впервые открыв пазухи черепа. Заметки вокруг рисунков свидетельствуют
о том, что его в первую очередь интересовала природа и строение мозга.
Безусловно, эти рисунки предназначались для чисто исследовательских
целей, однако они поражают своей красотой и сходством с набросками
архитектурных проектов в том, что и на тех, и на других изображены
перегородки, разделяющие части внутреннего пространства.
Живя в Милане, Леонардо постоянно работал над проектом огромного
конного монумента Франческо Сфорца, отца Лодовико, который в
законченном виде должен был быть помещен на шестиметровый пьедестал и
отлит из 90 тонн бронзы. По иронии судьбы, вспомнившей об интересе
Леонардо к военному делу, предназначенная для памятника бронза была
использована для отливки пушек, а его глиняная модель была уничтожена
в 1499 году при вторжении французов.
«Тайная вечеря». Размышления Леонардо о пространстве, линейной
перспективе и выражении разнообразных эмоций в живописи вылились в
создание фрески «Тайная вечеря», написанной в экспериментальной
технике на дальней торцовой стене трапезной монастыря Санта Мария
делле Грацие в Милане в 1495—1497 годах. При помощи иллюзионистических
средств Леонардо расширил реальное пространство зала в область
живописного пространства, с высоким столом, за которым сидят Христос и
апостолы. Он изобразил тот момент, когда Христос сказал: «Истинно
говорю вам, что один из вас предаст меня», как психологический взрыв.
Христос — центр композиции, вокруг которого собирается буря эмоций.
Все средства использованы для того, чтобы привести глаз к фигуре
Христа: основные цвета одежды (красный и синий), силуэт, выделяющийся
на фоне окна. Фигура Иуды (четвертый справа от Христа) передвинута со
своего обычного места с внешней стороны стола; его изображение вместе
с остальными апостолами еще более усиливает драматизм происходящего.
Двенадцать апостолов распределены на четыре группы по трое и
изображены склоненными к Христу или отпрянувшими от него. Поскольку
расположение тринадцати человек по одну сторону стола несколько
неестественно, их прямое сопоставление поднимает эмоциональный накал,
а уходящая в глубь перспектива (комната изображена в виде трапеции)
создает эффект выталкивания фигур на зрителя. Возможно, черпая
вдохновение у своего друга Луки Пачоли (ок. 1445—1517), для книги
которого «О божественной пропорции» (1509) Леонардо сделал несколько
иллюстраций, он выстроил композицию фрески по системе пропорций,
аналогичной соотношениям музыкальных интервалов; эта идея впоследствии
легла в основу творчества архитектора Андреа Палладио.
«Мона Лиза». Деятельность Леонардо да Винчи в первое десятилетие 16
века была столь же разнообразной, как и в другие периоды его жизни.
Несмотря на увлечение математикой, он продолжал заниматься живописью.
В это время была создана картина «Мадонна с Младенцем и св. Анной», и
около 1504 года Леонардо начал работу над своей знаменитой картиной
«Мона Лиза», портретом жены флорентийского купца. Этот портрет (он
находится в Лувре) является дальнейшей разработкой типа, появившегося
у Леонардо ранее: модель изображена по пояс, в легком повороте, лицо
обращено к зрителю, сложенные руки ограничивают композицию снизу.
Одухотворенные руки Моны Лизы так же прекрасны, как легкая улыбка на
ее лице и первобытный скалистый пейзаж в туманной дали. Джоконда
известна как образ загадочной, даже роковой женщины, однако эта
интерпретация принадлежит 19 веку. Более вероятно, что для Леонардо
эта картина была наиболее сложным и удачным упражнением в
использовании сфумато, а фон картины — результат его исследований в
области геологии. Вне зависимости от того, был ли сюжет светским или
религиозным, пейзаж, обнажающий «кости земли», постоянно встречается в
творчестве Леонардо.
«Мона Лиза» создавалась в то время, когда Леонардо был до такой
степени поглощен изучением строения женского организма, анатомией и
проблемами, связанными с деторождением, что разделить его
художественные и научные интересы практически невозможно. В эти годы
он зарисовал человеческий эмбрион в матке и создал последнюю из
нескольких версий картины «Леда» на сюжет античного мифа о рождении
Кастора и Поллукса от соединения смертной девушки Леды и Зевса,
принявшего образ лебедя. Леонардо занимался сравнительной анатомией и
интересовался аналогиями между всеми органическими формами.
Военные сооружения и общественная работа. Из всех наук Леонардо да
Винчи более всего интересовали анатомия и военное дело. Почти для всех
своих покровителей он создавал проекты оборонительных сооружений,
которые им были крайне необходимы, поскольку в конце 15 века
усовершенствование пушек привело к тому, что вертикальные стены
старого образца устарели. Для защиты от пушек требовались стены с
наклоном, земляные валы и разнообразные приспособления, при помощи
которых можно было вести успешный оборонительный перекрестный обстрел.
Леонардо создал множество проектов, в том числе новаторский проект
крепости с низкими, расположенными концентрическими кругами тоннелями
с амбразурами. Как и почти все его проекты в этой области, он не был
осуществлен.
Важнейший из общественных заказов Леонардо был также связан с войной.
В 1503 году, возможно по настоянию Никколо Макиавелли, он получил
заказ на фреску размером примерно 6×15 м с изображением «Битвы при
Ангиари» для зала Большого совета в палаццо делла Синьория во
Флоренции. В добавление к этой фреске должна была быть изображена
«Битва при Кашине», заказ на которую получил Микеланджело; оба сюжета
— героические победы Флоренции. Этот заказ позволил двум художникам
продолжить напряженное соперничество, начавшееся в 1501 году. Ни одна
из фресок не была закончена, поскольку оба художника вскоре уехали из
Флоренции, Леонардо — снова в Милан, а Микеланджело — в Рим;
подготовительные картоны не сохранились. В центре композиции Леонардо
(известной по его наброскам и копиям с очевидно законченной к тому
времени центральной части) был расположен эпизод с битвой за знамя,
где всадники яростно бьются на мечах, а под ногами их лошадей лежат
упавшие воины. Судя по другим наброскам, композиция должна была
состоять из трех частей, с битвой за знамя в центре. Поскольку ясных
свидетельств не существует, сохранившиеся картины Леонардо и фрагменты
его записок позволяют думать, что битва была изображена на фоне
равнинного пейзажа с горной грядой на горизонте.
Поздний период творчества. Леонардо сделал несколько набросков на
сюжет «Мадонна с Младенцем и св. Анной»; впервые этот замысел возник
во Флоренции. Возможно, около 1505 года был создан картон (Лондон,
Национальная галерея), а в 1508 году или несколько позже — картина,
находящаяся ныне в Лувре. Мадонна сидит на коленях св. Анны и
протягивает руки к Младенцу Христу, держащему ягненка; свободные,
округлые формы фигур, обрисованные плавными линиями, составляют единую
композицию.
«Иоанн Креститель» (Лувр) изображает человека с нежным улыбающимся
лицом, которое появляется из полумрака фона; он обращается к зрителю с
пророчеством о пришествии Христа.
В поздней серии рисунков «Потоп» (Виндзор, Королевская библиотека)
изображены катаклизмы, мощь тонн воды, ураганных ветров, скал и
деревьев, превращающихся в щепки в вихре бури. В записках содержится
много пассажей о Потопе, некоторые из них — поэтические, другие —
бесстрастно описательные, третьи — научно-исследовательские, в том
смысле, что в них трактуются такие проблемы, как вихревое движение
воды в водовороте, его мощность и траектория.
Для Леонардо да Винчи искусство и исследовательская деятельность были
взаимодополняющими аспектами постоянного стремления наблюдать и
фиксировать внешний вид и внутреннее устройство мира. Определенно
можно утверждать, что он был первым среди ученых, чьи исследования
дополнялись занятиями искусством.

Два события, связанных с самой загадочной картиной в истории —
«Джокондой» Леонардо да Винчи, произошли в мире искусства. В Оттаве с
отчетом о новейших исследованиях 500-летнего шедевра выступила
канадо-французская группа, попытавшаяся поставить точки над «i» в его
тайнах, а в Париже вышла книга «Глубинная суть Джоконды: код Леонардо
да Винчи раскрыт».
Чтобы вырвать эту тайну у легендарного произведения, его пришлось
подвергнуть непростым испытаниям, но, разумеется, без малейшего ущерба
для картины великого итальянца. Благодаря новейшим достижениям науки и
техники ученые сумели исследовать все компоненты этого творения: доску
из тополя, на которой оно написано, краски и грунтовку, лаки и другие
материалы, употребляемые живописцами в те далекие времена. В лексике
экспертов по искусству появилась совершенно новая для них терминология
— флуоресцентный и спектрометрический анализ, ультразвуковая
рефлектоскопия в инфракрасных лучах, электронный спектральный анализ.
Картину просвечивали рентгеновскими лучами, исследовали в
ультрафиолетовом излучении, подвергали цифровому лазерному
сканированию в трех измерениях, другим самым современным методам
анализа. Такой трехмерный сканер дает точность до одного микрона, то
есть менее одной десятой диаметра обыкновенного человеческого волоса.
Большая часть анализов и исследований была проделана в
Реставрационно-исследовательском центре музеев Франции, расположенном
в Лувре, пишет наш корреспондент в Париже Юрий Ульяновский. Около 40
экспертов, физиков и химиков, искусствоведов отнеслись к работе по
изучению главного экспоната парижского Лувра со всей тщательностью и
серьезностью, на которые только способны люди, посвятившие свою жизнь
служению искусству.
Результаты почти четырехлетней работы ученые обобщили в солидном
труде, название которого перекликается со скандально известным романом
Дэна Брауна «Код да Винчи». Авторы сделали это умышленно, четко
обозначив в заголовке свою идею и свою цель — «Глубинная суть
Джоконды: код Леонардо да Винчи раскрыт». Книга богато иллюстрирована.
В нее включены снимки, раскрывающие секреты письма итальянского
мастера, опубликованы многочисленные репродукции, воспроизведенные
путем рентгеновского излучения, подробно описаны и проанализированы
все «несчастья», которые выпали на долю легендарного произведения за
его долгую жизнь.
С особым рвением ученые пытались докопаться до самых глубин уникальной
техники письма да Винчи, обозначенной в искусствоведческих трудах
термином «сфумато» — нечто легкое, эфемерное, загадочное. Именно то,
из чего возникает самая знаменитая в мире улыбка, и то, чем не владел
ни один современный да Винчи живописец. Что это — особый способ
нанесения краски, который создает неповторимую атмосферу
таинственности, впечатление живой, зыбкой дымки, струящейся с картины?
Эксперты не обнаружили ни одного отпечатка пальцев на полотне, хотя
некоторые считают, что знаменитый итальянец иногда писал при помощи
пальцев, и находят тому доказательства. Более того, мощнейшая
аппаратура не смогла обнаружить даже следов кисти, настолько однороден
и тонок на дереве слой краски. И все же проникнуть в тайну «сфумато»
исследователям пока не удалось, так что ставить точку в изучении
«Джоконды» еще рано.
А что же та самая загадочная улыбка Моны Лизы, тайну которой прежде
всего пытались разгадать исследователи, улыбка, которая волнует,
притягивает зрителей, не дает покоя многим поколениям поклонников
живописи? И здесь надо отдать должное специалистам — открытие было
сделано. Тайна да Винчи заключалась в том, что он запечатлел улыбку
счастливой женщины, которая совсем недавно дала жизнь новому человеку.
Более того, эксперты уточняют даже, что Мона Лиза, чей образ
обессмертил великий итальянец, изображена на знаменитой картине вскоре
после того, как она подарила своему супругу, флорентийскому купцу
Франческо дель Джокондо, второго ребенка. Или носила его под сердцем.
Этот факт, кстати, позволил более точно установить и дату создания
шедевра — около 1503 года.
На это указывает «находка», сделанная исследователями с помощью
новейшей канадской технологии сканирования трехмерного изображения.
Она позволила увидеть то, что веками было скрыто от человеческого
глаза. Благодаря своим умным приборам ученые обнаружили на прелестной
даме едва заметную, тончайшую и прозрачную газовую вуаль. Такие в
Италии XVI века могли носить беременные женщины или же те, кто только
что родил ребенка. Эту деталь картины на слишком темном фоне ранее
различить не удавалось, но, как оказалось, именно в ней содержалась
одна из тайн «Джоконды». Эксперты установили также, что во время
работы над картиной художник вначале изобразил именитую флорентийку в
чепце, но потом «переодел» ее — и она предстала перед нами более
естественной, со свободно спадающими волосами.
Однако за всем этим кроется маленькая хитрость художника. По мнению
историков, с непокрытой головой и распущенными волосами во времена да
Винчи могли появляться на людях только «легкомысленные девушки и
женщины, а не добродетельные матроны из хороших семей, а тем более
супруга уважаемого торговца шелком». На самом деле волосы Моны Лизы
схвачены шиньоном и прикрыты легким чепцом, но художник сделал так,
что это смогли обнаружить только изощренные эксперты 500 лет спустя...
По мнению исследователей, картина действительно обладает
магнетическими чарами. Она тихо очаровывает, гипнотизирует, но в ней
нет сверхъестественной тайны, как уверяют Дэн Браун, автор нашумевшего
«Кода да Винчи», и одноименный фильм, более чем прохладно принятый на
последнем Международном каннском кинофестивале. Истинный «код»
Леонардо да Винчи кроется в тайнах его мастерства, который не один век
пытаются разгадать его потомки, призывая на помощь опыт, высокие
технологии и достижения науки. Этот тайный код великого художника
неохотно поддается расшифровке, но тем не менее поддается под
давлением новых знаний.
На «ученом совете» в Оттаве, где обсуждались итоги исследований
шедевра Леонардо, эксперты Национального исследовательского совета
высоко оценили сохранность великого творения, пишет наш канадский
корреспондент Игорь Борисенко. Они обратили внимание и на то, что
доска, на которой написана картина, чувствительна к перепадам
температур и климатическим изменениям. Однако если будет сохранен
нынешний температурный режим в Лувре, где живет «Джоконда», то
опасности для нее нет, пришли к заключению эксперты.
Особый интерес исследователей вызвал 12-сантиметровый скол в верхней
части картины, который, вероятно, образовался при снятии
первоначальной рамы и был отреставрирован в середине XVIII или начале
XIX века. Состояние материала в этой части «стабильно и не ухудшилось
со временем», с удовлетворением констатировали канадские специалисты.
Не угрожает картине и тончайшая сеть мелких трещинок — кракелюров,
покрывшая ее. Тщательное изучение показало, что краска настолько
плотно прилегает к дереву, что нет никаких признаков отслоения и, как
полагают специалисты, созданный полтысячи лет назад шедевр сохранится
еще долгое время. А пока любители всяческих тайн и мистерий и
почитатели творчества великого художника эпохи Возрождения выстроились
за книгой «Глубинная суть Джоконды: код Леонардо да Винчи раскрыт»,
появившейся на прилавках парижских магазинов. 128 страниц текста, 248
превосходных иллюстраций, масса разгадок — и всего за 45 евро.
Хочется поговорить о Леонардо! Об этом удивительном человеке,
заставившем нас, уже пять с половиной веков, разгадывать его загадки.
История Леонардо продолжилась после его смерти: его превозносили, его
свергали с пьедестала, его пытались копировать, о нем спорили, о нем
говорили очень многие от Вазари до Фрейда. Но он остается самим собой
— неповторимым Леонардо. И мы сегодня вновь обращаемся к нему, чтобы
прикоснуться к душе мастера, чтобы попросить его разделить с нами свой
великий опыт.
Кто же Вы, мессир Леонардо? Гений, чьи эксперименты подчас кончались
неудачей… Пацифист, отпускавший на волю птиц, и создавший чертежи
самых мощных орудий убийства своего времени… Великий художник,
оставивший чуть больше десятка картин, при том, что некоторые из них
так и остались незаконченными. Инженер, чьи проекты были воплощены
лишь столетия спустя… Как бы то ни было, все это — Леонардо. И по ту
сторону живописи и архитектуры, инженерии и науки — Леонардо —
Человек. С великой душою и живым человеческим сердцем.
Немного истории. Леонардо ди сер Пьеро да Винчи родился ночью 15
апреля 1452 года. Его отец — сер Пьеро да Винчи — нотариус, его мать
Катерина — скорее всего, просто крестьянка. Леонардо — «дитя любви»,
родители его вне брака.
Катерина стала вскоре женой одного из друзей сера Пьеро, а сам сер
Пьеро женился на богатой флорентийке, взяв ребенка в свой дом. Как
известно, на крещении присутствовало 5 крестных матерей и 5 крестных
отцов — случай небывалый.

«Если соитие совершается с великой любовью и великим желанием с обеих
сторон, тогда ребенок будет обладать великим умом и остроумием,
живостью и изяществом»

«Я так подробно писал о коршуне потому, что он — моя судьба, ибо мне,
в первом воспоминании моего детства, кажется, будто явился ко мне,
находившемуся в колыбели, коршун, и открыл мне рот своим хвостом, и
много раз хвостом этим бил внутри уст»

Родные места Леонардо — провинция Тоскана, городок Винчи, небольшое
селение Анкиано — прекрасны. Там родился первый, как считается, в
истории живописи пейзаж. Он подписан Леонардо 5 августа 1473 года, в
день праздника святой Марии в Снегу. Наверное, немногим раньше получил
Леонардо первый опыт живописи, расписав щит по просьбе одного местного
крестьянина. Эта историю мы услышим из уст Вазари. "Рассказывают, что
когда сер Пьеро да Винчи был как-то за городом, то пришел к нему некий
поселянин с добрососедской просьбой: взять с собой во Флоренцию для
росписи круглый щит, который он собственноручно сделал из срубленного
фигового дерева… Для этого Леонардо в одну из комнат, куда не заходил
никто, кроме него, натаскал хамелеонов, ящериц, сверчков, змей,
бабочек, саранчу, летучих мышей и других странного вида подобного рода
тварей, и из их множества, разнообразно сопоставленного, образовал
некое чудище, чрезвычайно страшное и жуткое, которое выдыхало яд и
наполняло воздух пламенем; при этом он заставил помянутое чудище
выползать из темной расселины скалы, брызжа ядом из раскрытой пасти,
огнем из глаз и дымом из ноздрей до такой степени причудливо, что в
самом деле это имело вид чудовищной и ужасной вещи. Сам же был так
поглощен ее изготовлением, что, хотя в комнате стоял совершенно
невыносимый смрад от издыхающих животных, Леонардо его не чувствовал
по великой своей любви к искусству… И вот, когда как-то утром сер
Пьеро пошел за щитом в комнату и постучался у двери, Леонардо, открыв
ему, попросил несколько обождать и, вернувшись в комнату, поставил щит
на мольберт по свету и приспособил окно так, что оно давало
заглушенное освещение. После этого он впустил отца посмотреть. Ничего
не ожидавший сер Пьеро, при первом же взгляде, сразу отшатнулся, не
веря, что это и был тот самый щит и что изображение, которое он видит,
есть живопись; когда же он попятился назад, Леонардо удержал его,
говоря: «Эта вещь служит тому, ради чего она сделана; поэтому возьмите
ее и отнесите, ибо таково действие, которое следует ждать от
произведений».
Примерно в 1464 — 1469 гг. Леонардо поступает в мастерскую
флорентийского художника Андреа дель Верроккьо по прозвищу «Верный
глаз» — «ювелира, мастера перспективы, скульптора, гравера, живописца
и музыканта». Надо сказать, что мастерская художника того времени была
и научной лабораторией, где изучалась геометрия, инженерия и т.п. Там,
во Флоренции, у Верроккьо, Леонардо рождается как художник. Флоренция
— особенный город, последняя треть XV века, конец кватроченто —
особенное время. Во Флоренции, в ее бурлящем котле, созидается
Возрождение. Флорентийская Академия Медичи, Марсилио Фичино, кружок
Тосканелли, Лука Пачоли, египетская магия, халдейские оракулы, и,
самое главное, идеи Платона и Плотина, обретшие свое новое пристанище
в культуре Европы. Кажется, что Леонардо впитал в себя лучшее, что
имела Флоренция, но впитал не пассивно, а осмыслив и поверив
собственным опытом. Иначе не был бы он тем самым Леонардо.
В мастерской Верроккьо получает Леонардо свой первый живописный опыт —
продолжая работу мастера, пишет он одного из ангелов на картине
«Крещение Христа». Увидев его работу, как пишут биографы Леонардо,
преломив свою кисть, в знак того, что ученик превзошел своего учителя,
более уже не берется за живопись сам Верроккьо. Там же, во Флоренции
создает Леонардо «Поклонение Волхвов», необычное по своим масштабам и
построению, и оставшееся незаконченным. Как будто весь мир собрался
вокруг матери и младенца — волхвы подносят свои дары, бродяги, простой
люд с изумлением, восхищением, замиранием, благоговением, и даже со
страхом смотрят на младенца. Слева виднеются античные развалины —
символ уходящего мира, справа в клубах пыли кипит битва — и все, как
одним узлом, связано с центром, где под Древом Жизни не от мира сего
находится Дева Мария и Иисус. Микрокосм соединяется с Макрокосмом.
Там же, во Флоренции рождается первая из знаменитых мадонн Леонардо —
Мадонна Бенуа, находящаяся ныне в «Эрмитаже». Удивительные образы…
Вглядимся в них… в мадонну Бенуа, в Марию на картине «Благовещение»,
на те образы, которые были созданы Леонардо позднее… Что за магия
скрыта в них? Ведь не назовешь эти лица красивыми в том узком смысле
слова, к которому мы привыкли. И в то же время, есть в них нечто
неуловимое, делающее их прекрасными.
Но не только живописью прославлен был Леонардо во Флоренции. В своем
письме к герцогу Миланскому Лодовико Сфорца он перечисляет великое
множество своих умений.

«Владею способами постройки легчайших и крепких мостов, которые можно
без всякого труда переносить и при помощи которых можно преследовать
неприятеля, а иногда бежать от него, и другие еще, стойкие и
неповреждаемые огнем и сражением, легко и удобно разводимые и
устанавливаемые.
В случае осады какой-нибудь местности умею я отводить воду из рвов и
устраивать бесчисленные мосты... Также есть у меня средства по
подземельям и по тайным извилистым ходам пройти в назначенное место
без малейшего шума, даже если нужно будет пройти под рвами или
рекой...
Также устрою я крытые повозки, безопасные и неприступные, для которых,
когда врежутся со своей артиллерией в ряды неприятеля, нет такого
множества войска, коего они не сломили бы. А за ними невредимо может
следовать пехота.
Также, в случае надобности, буду делать я бомбарды, мортиры и
метательные снаряды прекраснейшей и удобнейшей формы, совсем отличные
от обычных.
И случись сражение на море, есть у меня множество приспособлений,
весьма пригодных к нападению и защите; и корабли, способные выдержать
огонь огромнейшей бомбарды, и порох, и дымы. Во времена мира считаю
себя способным выступить как архитектор, в проектировании зданий и
общественных, и частных, и в проведении воды из одного места в
другое...»

Леонардо универсален. Он наблюдает Природу. Зарисовывает движения
воды, остававшиеся до изобретения ускоренной съемки невидимыми
обычному глазу человеческому. Изучает растения, проникая в законы и
принципы их развития. Это благодаря Леонардо мы сейчас знаем, как
определить возраст дерева по его спилу. Наблюдает за светилами с
помощью оптики (в то время, когда Галилей еще не изобрел свою трубу),
изучает законы их движения, и делает необычную запись в своем дневнике
— «Солнце не движется». Исследует анатомию, и его рисунки до сих пор
используются студентами медиками для изучения человека. Пытается
проникнуть в тайну полета птиц и создать механизм, с помощью которого
человек мог бы подняться к небу. Вычерчивает машины — от ткацких
станков до самодвижущихся экипажей, от огромных сверлильных агрегатов
до подъемных кранов и экскаваторов. Изобретает велосипед и цепную
передачу, проектирует, как предполагают, первую счетную машину,
водолазный костюм и подводную лодку. Есть среди его бумаг схемы
колесного судна, и — особая страсть Леонардо — огромное количество
различных летательных аппаратов — винтовых, похожих на современные
геликоптеры и удивительных птицеподобных механизмов. Военные машины,
предтечи современного автоматического оружия, многоствольные пушки,
арбалеты и катапульты, баллисты и праобраз будущего танка…
Архитектурные изыскания, планы крепостей и проект идеального города,
рассчеты которого были использованы позднее в Лондоне, все это также
можно найти в записных книжках Леонардо. Да есть ли то, чего не
коснулся его пытливый ум?!
Чем же нам теперь объединить все это — столь разнородное и
несопоставимое на первый взгляд? Во всем и у всего учился Леонардо. Не
стесняясь задавать вопросы домохозяйкам и крестьянам. Вот эта черта
очень важна для того, чтобы понять Леонардо. Никогда не уставал он
задавать вопросы, вглядываться в то, что окружает нас повседневно.
Всегда носил он с собою записную книжку, куда зарисовывал то, что
наблюдал, что привлекало к себе его внимание своей необычностью,
красотой или уродством. Интерес к жизни во всех ее проявлениях и
формах, жажда понять, проникнуть в самую суть вещей, а значит в самую
суть Природы. Зачем? Почему? Боюсь, что рациональным объяснением тут
не отделаться. В Леонардо воедино сплелись две силы, которые,
возможно, и должны быть всегда вместе, но разделены у нас с вами
сегодня — это Любовь и Познание. Это любовь, пробуждающая тягу к
познанию, и познание, позволяющее полюбить то, что открываешь.
Наверное, это не так просто понять. Я думаю, что дело не обходилось
здесь только рациональным анализом того, что видишь. Чтобы полюбить,
надо прикоснуться душой своей к душе вещей… дерева, птицы, человека…
Природа — манящая своей глубиной загадка. Тайна божества лежащего в
основе мира, нечто вселяющее ужас своей силой, перед которой человек
чувствует себя беззащитным, и, в то же время, нечто прекрасное и очень
интимное для нашей души.

«И, увлекаемый жадным своим влечением, желая увидеть великое смешение
разнообразных и странных форм, произведенных искусной природой, среди
темных блуждая скал, подошел я к входу в большую пещеру, пред которой
на мгновение остановясь пораженный, не зная, что там, дугою изогнув
свой стан и оперев усталую руку о колено, правой затенил я опущенные и
прикрытые веки. И когда, много раз наклоняясь то туда, то сюда, чтобы
что-нибудь разглядеть там в глубине, но мешала мне в том великая
темнота, которая там внутри была, пробыл я так некоторое время,
внезапно два пробудились во мне чувства: страх и желание; страх — пред
грозной и темной пещерой, желание — увидеть, не было ли чудесной какой
вещи там в глубине»

«Поистине, великая любовь порождается великим знанием того предмета,
который ты любишь, и если ты его не узнаешь, то лишь мало или совсем
не сможешь его полюбить»

Но нас сейчас интересует метод Леонардо. Он прост, он соединяет в себе
теорию и практику, науку и живой практический опыт. Его начало —
наблюдение, его середина — размышление, его окончание — действие, в
котором происходит осмысление. Секрет Леонардо в том, что он умел
мыслить руками. Чтобы понять что-то, мало смотреть и думать, надо
самому стать на место творца, самому стать творцом, и повторить
творца, подобно божеству. И, может быть, именно в этом сходятся
инженерия, живопись и наука Леонардо — все это — не более чем способы
одного и того же — познания. И, может быть, именно в этом объяснение
того, что многое осталось незаконченным. Да почему мы решили, что
Леонардо должен был оставить нам в наследство сотню добротных полотен
и полный цех различных работающих механизмов? Возможно, что
утилитарный подход был не слишком ему свойственен, в отличие от нашего
врожденного стремления к тому, чтобы вещи и дела обязательно были для
нас полезными. Если судить по тому, как долго Леонардо работал над
каждой своей картиной, по тому, как Леонардо работал над каждой
картиной, можем сказать, что более значимым для него был процесс, а
вовсе не «конечный продукт» сам по себе. Кажется, что великий мастер
жил в ином измерении, в совершенно ином мире, далеком от нашего,
обыденного, привычного. В том измерении, где имеет ценность опыт,
который извлекается из жизни. Где существенны следы, которые остаются
в душе.
Леонардо был очень наблюдательным. Он умел видеть мир вокруг, и это не
было простой констатацией фактов, за фактами важно было найти причины,
важно было дойти до оснований, до законов, которые всем управляют. Но
это только начало процесса познания. Дальше необходимо понять, как эти
законы проявляются в нашей жизни, как они действуют, в чем конкретно
отражаются. Это требовало не столько теоретического размышления,
сколько активного осмысления, попытки применения. Без последнего, все
то, что открылось нам, останется безжизненной теорией, темой для
разговора, но ничего не даст нам, не поменяет наш взгляд, не принесет
нам опыта.

«Когда произведение стоит наравне с суждением, то это печальный знак
для такого суждения, а когда произведение превосходит суждение, то это
ещё хуже, как это случается с теми, кто удивляется, что сделал так
хорошо; когда же суждение превосходит произведение, то это самый
лучший знак, и если юноша оказывается в таком положении, то он, без
сомнения, станет превосходнейшим творцом. Правда, он скомпонует мало
произведений, но они будут такого качества, что будут останавливать
людей, чтобы с удивлением созерцать их совершенства»

Не о самом ли себе эти слова Леонардо? Счастье и трагедия подлинного
творца в том, что он понимает, что никогда не удастся ему передать все
то, что он чувствует внутри себя, никогда краски и холст — столь
грубые по сравнению с тем, что он созерцает в ином — не смогут
передать увиденное. И потому, он пытается снова и снова запечатлеть
невидимое, но, запечатлев, оставляет, потому что ищет дальше. И в этом
бесконечном творческом действии художник осмысливает, проживает
схваченное им, делает его частью собственного опыта. Для Леонардо,
живопись — это путь познания, ее ценность в ней самой, а не в ее
результате. Ценность творческого действия в том, что оно позволяет
пока еще абстрактные идеи и суждения сделать внутренним опытом.
Значимость которого, наверное, не требуется доказывать. Тогда обретает
смысл и тот загадочный жест на полотнах Леонардо — жест ангела из
Мадонны в гроте, жест Иоанна Крестителя, жест святой Анны, и, наконец,
удивительный женский образ на одном этюде — указывающий куда-то «по ту
сторону видимого», куда-то в иное… Туда, где скрыта душа, где скрыт
смысл, где скрыто божество…
Нельзя говорить однозначно, что Леонардо не признавал существование
идей в платоновском смысле и доверял только опыту, порицая современных
ему ученых (цитата из Леонардо о книжных ученых). Ведь в то же самое
время он говорил, что «Природа полна бесчисленных оснований, которые
никогда не были даны в опыте». Его порицание относится не к тем, кто
опирался на идеи или «скрытые основания», а к тем, кто прикрывался
словами авторитетов, будь они античные или современные ему, не
осмысливая, а значит, не видя их в реальности. К тем, кто лишь
повторял или подражал, не зная. «Наука — капитан, практика — солдаты».
Мало знать об основаниях природы, почерпнув это пусть даже из самых
мудрых книг, но еще меньше — ограничиваться лишь практикой. Метод
Леонардо объединял обе стороны, и это позволяло ему воистину знать и
понимать природу, позволяло ему воистину видеть скрытую суть зримых
вещей. Отсюда его внимание к деталям, к мелочам на его картинах. В
природе нет ничего лишнего, все имеет свой смысл, свое значение, все
отражает скрытую в природе душу. Задача художника — в том же. То, что
объединяет — не любовь ли это? Не благодаря ли той любви, о которой
говорит Леонардо, наше знание становится часть нас самих, а вернее, мы
сами становимся частью чего-то большего. Метод Леонардо, если можно
его назвать так просто — «метод» — это Любовь, позволяющая не просто
знать, но быть.

«Старайся часто, во время своих прогулок пешком, смотреть и наблюдать
места и позы людей во время разговора, во время спора или смеха, или
драки, в каких они позах и какие позы у стоящих кругом, разнимающих их
или просто смотрящих на это; отмечай их короткими знаками такого рода
в своей маленькой книжечке, которую ты всегда должен носить с собою»
«Хороший живописец должен писать две главные вещи: человека и
представления его души. Первое — легко, второе — трудно…»

Теперь мы можем попробовать понять силу живописных работ Леонардо. Ее
суть в проникновении души художника в душу человека, которого он
рисует, ее суть в том, чтобы, поняв ее, сделать душу другого видимой.
И вернувшись из невидимого в видимое, запечатлеть схваченный там
образ. Но какой силой и глубиной должна обладать душа художника, чтобы
сделать это? Со слов Вазари известно, что Леонардо не закончил лик
Христа на фреске Тайной Вечери, так и не смог найти те черты, которые
бы передавали свет, заключенный в нем. Впрочем, кому это под силу?
Разве тому, кто никогда и не видел этого света… Задача в том, чтобы
найти те формы, которые бы не мешали живой душе человека, проявившись
через них, затрепетать на холсте. Может быть, в этом тайна Джоконды?
Легко ли заглянуть в человеческую душу? Легко ли запечатлеть ее на
холсте? Это вопрос не художественного мастерства и не психологических
способностей, это вопрос внутренней силы, способности вынести,
выдержать соприкосновение с душою другого, вопрос жизненности и силы
сердца, чтобы выдержать соприкосновение с тайной хранящейся в душе
человека. Ведь к сердцу другого, к душе природы можно прикоснуться
только своей душой, только своим сердцем. Как нужно любить для этого?
Тайна Джоконды — это тайна нашей собственной Души. Тайна божества,
тайна вечной женственности, которую каждый несет в глубине своего
внутреннего мира, сам того не сознавая.
«Чей ум в состоянии проникнуть в твои тайны, природа? Чей язык в
состоянии их разъяснить? Этого не может сделать никто! Это заставляет
душу человека обратиться к созерцанию божества».

«Бывают такие лица, которые, хотя они и обладают несомненною красотою
черт, тем не менее, нельзя назвать привлекательными, поскольку они
лишены того, что называется грацией или обаянием, так что и тут, в
чувственном мире, красоту составляет не столько сама
пропорциональность, сколько тот особый блеск, который ее освещает и
оживляет, в котором заключена вся тайна истинной красоты.
Почему, в самом деле, красота имеет всю свою прелесть только в живом
лице, а в мертвом остаются лишь ее следы, и это даже тогда, когда
черты лица еще нисколько не успели измениться? Почему статуи, в
которых замечается больше оживленности, жизненности, более красивы и
привлекательны, чем статуи, которые превосходят их точной
правильностью пропорций, но уступают жизненностью? Почему живой, пусть
и некрасивый зверь, все-таки красивее лучшей картины самого красивого
экземпляра этого же животного?
Да потому, что первое есть нечто само по себе ценное и желанное, а
таково оно потому, что имеет душу; имеющее же душу более благоподобно,
чем не имеющее, поскольку в душе отражается свет Блага, и она,
освещаемая этим светом, представляет собой то тонкое начало
постоянной, недремлющей энергии, которое оживляет, бодрит, делает
более легким, а вместе с тем более благообразным само тело, в котором
обитает, насколько, разумеется, само тело к тому способно». Плотин.
«Эннеады» VI 7. 22.
Признаюсь, к существованию Леонардо да Винчи я отношусь как к
существованию богов или мифических героев. Зевс, Аполлон, Геракл,
Дедал, Леонардо — для меня это фигуры одного порядка. Но, если верить
книгам, он действительно жил. Вот даты. Родился 15 апреля 1452 года в
селении Винчи у подножия Албанских гор между Флоренцией и Пизой. Умер
2 мая 1519 года в замке Клу французского города Амбуаза.
Между этими двумя предложениями — жизнь. Странная, непостижимая, не
поддающаяся анализу. Жизнь человека, о котором написано более трех
тысяч книг. Но даже если мы прочитаем все эти книги, Леонардо
останется далеким и странным, потому что он совсем не похож на нас,
людей, живущих в XXI веке. Но благодаря ему мы можем задуматься над
тем, что такое универсальность, что такое творчество, искусство,
красота и предназначение — головоломки, над которыми не одну тысячу
лет бьется человечество. Тайны, подобные тайне Леонардо.
Вглядимся в его жизнь.
Он родился... Нет, лучше начать с конца. Вазари, автор первого и
самого популярного «Жизнеописания» Леонардо да Винчи, написанного в
XVI веке, рассказывает, как умирал «великий живописец и скульптор
флорентийский». Сам король Франции, Франциск I, «дабы облегчить
страдания умирающего и оказать ему милость, поддержал его за голову, и
Леонардо, божественный духом, сознавая, что большей чести он
удостоиться не может, почил на руках у короля...»
Позднее ученые и исследователи жизни Леонардо да Винчи доказали, что
это — легенда. В королевских архивах были найдены документы, согласно
которым в день, когда великий флорентиец скончался, Франциска I в
Амбуазе не было.
Но легенда не хочет умирать. И причиной этому — сам Леонардо. Уже для
современников его фигура была интригующе загадочной. Мало, ничтожно
мало знали о нем при его жизни, ибо он никогда не шел навстречу
людскому любопытству.
Мы более или менее знакомы с его великими современниками — от
Верроккьо доБоттичелли. Мы знаем, какими были Перуджино и Рафаэль.
Микеланджело оставил повествование о себе в своих фресках, картинах и
мраморных изваяниях. Характер Леонардо не ясен. Он скрывал свою суть,
с необыкновенной энергией предаваясь занятиям, которые Вазари называл
«капризами и причудами». Имея репутацию мага, чародея и волшебника, он
множил вокруг себя легенды еще при жизни. Они рождались и уже не
умирали.
И после смерти Леонардо оставался верен себе. Он был похоронен,
согласно завещанию, в одной из амбуазских церквей, в часовне. Эта
церковь была разрушена в 1808 году. Поклонники великого художника и
ученого, пользуясь старинными описаниями, нашли его могилу. То, что
когда-то было телом, приняло необычную позу: рука подпирала голову.
Сейчас место захоронения Леонардо да Винчи в Амбуазе отмечено
символически. Подлинная могила была уничтожена в конце XIX века
обвалом горы.
Почти ничего не известно о детстве Леонардо. Лишь однажды в своих
записях он коснулся начала жизни: «Первое мое воспоминание детства
было таким: мне пригрезилось, будто к моей колыбели подлетел коршун,
открыл мне рот и несколько раз подряд ударил хвостом по моим губам».
Этот поразительный сон, полный пророческого смысла, оставил глубокий
след не только в памяти Леонардо, но и в его душе. Он узнал в коршуне
вестника судьбы.
Мы знаем, каким был маленький Леонардо, благодаря его учителю —
Верроккьо. Мальчик послужил моделью для художника, когда тот создавал
бронзовую скульптуру юного Давида. Уже тогда Леонардо да Винчи был
поразительно красив. Таким «божественно красивым» он оставался до
самых последних минут.
Сознательная жизнь Леонардо началась во Флоренции. Отец сменил тишину
и покой полей и дубрав Винчи на шум города. С собой он привез сына,
которому было тогда десять лет.
Флоренция XV века. Сердце и душа итальянского Возрождения. Тогда здесь
работали все, кому эта эпоха обязана своим великолепием: Донателло,
Брунеллески, Фра Филиппо Липпи, Росселлино, Микелоццо, Паоло Уччелло,
братья Поллайоло, Лука делла Роббиа, Мино да Фьезоле...
Флоренцию охватила страсть к античности и гуманитарным наукам. Джорджо
Джемисто Плетоне основал в городе Академию по примеру платоновской,
афинской. Во Флоренцию отовсюду стекались ученые мужи для преподавания
греческого языка. В это время формировалось мировоззрение Марсилио
Фичино, который стремился примирить христианскую доктрину с учением
Платона, Кристофоро Ландино, Джованни Пико делла Мирандолы и Леона
Баттисты Альберти, прозванного за свою ученость и любовь к
классической архитектуре «флорентийским Витрувием».
В атмосфере творчества прошли детские годы Леонардо; здесь, во
Флоренции, он впервые встретился с людьми высокой культуры. Это
окончательно определило выбор его жизненного пути.
Леонардо влекло к себе Искусство. В 1469 году он оказался в мастерской
знаменитого Верроккьо.
Мастерская художника времен Возрождения была совсем не похожа на
современную мастерскую. Те, кто работал в ней, часто были одновременно
художниками и скульпторами, кузнецами и строителями, столярами и
архитекторами. Ученики жили одной семьей с маэстро, вместе ели, спали
под одной крышей. Они были единым товариществом, братством, в котором,
тем не менее, права и обязанности были строго регламентированы. Общим
правилом было доверие, открытость и взаимовыручка. Деньги хранились в
сумке, привязанной веревкой к потолочной балке, и любой брал оттуда
столько, сколько ему было нужно.
Так же было заведено и в мастерской Андреа ди Чьоне, прозванного
Верроккьо. Ученики сами распределяли между собой обязанности — от
самых скромных (уборки мастерской и покупок) до более сложных и
почетных, например приготовления штукатурки и красок и даже росписи
какой-нибудь фигуры, всегда в строжайшем соответствии с рисунком на
картоне самого маэстро.
В мастерской Верроккьо было несколько помещений. Одно — с очень
высоким потолком; здесь с одной стороны стояли кузнечный горн, мехи и
наковальня для обработки молотом металла, а с другой — огромные
подмости для ваяния величественных статуй. В других, еще более
просторных помещениях стояли печи для плавки, столярные столы. Здесь
же был склад мела, воска, других материалов.
Учитель Леонардо был скульптором и ювелирных дел мастером, резчиком,
художником и музыкантом. В юности он занимался точными науками,
особенно глубоко — геометрией, геологией и астрономией.
В его мастерской работало много молодых художников, но особенно
выделялись своим талантом двое: Пьетро Ваннуччи да Перуджа, прозванный
Перуджино, и Алессандро Филипепи, прозванный Боттичелли.
Ученики всех времен похожи друг на друга. И те, кого учил Верроккьо,
не исключение. Они были молодыми людьми, полными жизни, веселыми,
скорыми на руку, острыми на язык. И всех их объединяла безумная,
сумасшедшая любовь к искусству.
Каждый точно знал свои обязанности, и каждый трудился, уважая другого
и не мешая ему. Оценивали друг друга без высокомерия. Многие работы
они выполняли или завершали всей группой, и в таком случае стояла
подпись не Андреа Верроккьо, а его школы-мастерской.
В такое место попал семнадцатилетний Леонардо да Винчи. Здесь он
прошел путь от подмастерья до ученика. Прошел удивительно быстро.
Уцелело одно из первых произведений Леонардо. Это второстепенная
фигура на картине Верроккьо, изображающей крещение Христа святым
Иоанном. В левом углу полотна стоят, преклонив колени, два ангела.
Одного из них написал учитель, Верроккьо, другого — ученик, Леонардо.
Один ангел — здоровый, полнолицый; несколько актерствуя, он делает
вид, будто исполнен благоговения. Другой — существо с тонкими чертами
лица, изящными движениями; он выглядит как человек, но видно, что он
нечто большее, чем человек. Мечтательный взор, сомкнутые в раздумье
губы: «Чего ищу я на этой земле? а если я уже здесь, почему не могу
остаться, будучи бессмертным, навечно?» Это вопрошающее лицо,
излучающее невыразимо важный и потому непередаваемый словами вопрос,
появится потом в женских образах художника. Неразделимое сплетение
улыбки и боли, радости и грусти, привязанности к жизни и кроткого с
ней прощания отражаются на этих лицах с такой трогательной прелестью,
по которой произведения Леонардо узнаются сразу же; их невозможно
спутать с работами других мастеров.
Биографы рассказывают, что маэстро, увидев прекрасную работу ученика,
взял свою кисть и переломил ее надвое. В знак того, что он навсегда
порывает с живописью. С той поры Верроккьо не притрагивался к краскам
и холсту. Хотя, возможно, это еще одна легенда...
Жизнь Леонардо всегда была интенсивной, но пора, о которой идет речь,
особенная. Это годы становления Леонардо как человека универсального,
впитывающего в себя дух Ренессанса с его единой, цельной культурой. Он
охватывает, завоевывает, осваивает все новые и новые области познания.
Он переплавляет их в единое целое, вбирая в себя и осмысливая все
богатство культуры прошлого и настоящего. Это еще одна сторона его
гения. Знания становились живым опытом. Леонардо да Винчи, несмотря на
всю свою многогранность, целостная, неделимая фигура; может быть,
поэтому он смог опередить человечество на века, тысячелетия.
Молодого Леонардо все интересует и все восхищает. Ни одна из наук не
оставляет его равнодушным. Его любопытство вызывают астрономия и
геология, минералогия и зоология, ботаника и астрология. Он похож на
Ясона, ищущего золотое руно знаний.
Леонардо знакомится с трудами Оригена Александрийского, диалогами
Платона, откровениями «Эннеад» Плотина, посещает кружок ученых-евреев,
где изучает тайны Каббалы и алхимии. Он верен геометрии, математике,
механике, гидравлике, анатомии и музыке. Он уже не просто художник, но
философ, который в удивительном и загадочном строении Вселенной ищет
следы и черты ее Создателя. При всей научной точности его ума, при
всем углубленном интересе к действительности поражает стремление
Леонардо создать то, чего нет в реальности.
В жизнеописаниях есть история, которая стала канонической. Она
почерпнута у Вазари. К отцу Леонардо Пьеро да Винчи обратился
крестьянин, который из срубленного фигового дерева сделал своими
руками круглый щит. Он попросил хозяина найти художника, готового
разрисовать этот щит. Пьеро поручил работу сыну.
Леонардо решил изобразить на щите что-нибудь необычное, впечатляющее,
способное поразить и напугать каждого.
Вазари рассказывает: «С этой целью он принес в свою комнату, в которой
бывал он один, множество всяких ящериц, сверчков, змей, бабочек,
кузнечиков, нетопырей и других подобных же тварей странного вида, из
которых, сочетая их по-разному, создал чудовище весьма страшное и
отвратительное, отравляющее все вокруг своим зловонным дыханием и
воспламеняющее воздух». Пьеро да Винчи, взглянув на щит, отпрянул в
ужасе. Ему показалось, что перед ним не изображение, а живое существо.
Леонардо добился своего. Он создал чудовище, заимствуя формы у разных
тварей, которыми заполнил мастерскую, где они издыхали; в комнате
стоял смрад, но, когда Леонардо работал, он не замечал ничего.
Великий художник всю свою жизнь проделывал штуки и фокусы такого рода.
Все тот же Вазари рассказывает еще одну историю об уже зрелом
Леонардо: «К ящерице весьма диковинного вида, которую нашел садовник,
Леонардо прикрепил с помощью ртутной смеси крылья из чешуек кожи,
содранной им с других ящериц. И когда ящерица эта ползла, то крылья ее
трепетали. А еще он приделал ей глаза, рога и бороду, приручил ее и
держал в коробке, а когда показывал друзьям, они в страхе убегали».
В этих проделках — весь Леонардо. Сочинитель острот, автор веселых
шуток. Он несмотря на все тяготы судьбы никогда не терял чувства
юмора. Может показаться, что Леонардо растрачивал себя на глупости,
ерунду. Но в его жизни не было ерунды. Ему вообще было не до пустяков,
чем бы он ни занимался. В его забавах — та же страсть к познанию мира,
к новым формам, что и в великих опытах в науке и искусстве. Это —
творчество, которое звучит во всем: в его летательных аппаратах,
анатомических опытах, архитектурных решениях, научных изысканиях — и в
розыгрышах.
Многие современники не понимали и осуждали Леонардо. Ему было трудно.
И хотя из нашего «далеко» он видится легендой и мифом, Леонардо был
живым человеком. Он любил, страдал и радовался, терпел поражения,
бедствовал и видел сны. А еще был одинок, страшно одинок. В своих
поисках и откровениях он дошел до вершины и встал у самого края мира:
рядом небо, внизу человечество со своей историей, впереди бездна
будущего. Леонардо жил в настоящем, потому что полностью осознавал
свое существование как человеческое. А это непросто. Наверное, поэтому
он был так одинок и вызывал у большинства сомнения и подозрения. Во
времена Сократа и Иисуса было то же самое.
Может, он явился в мир с какой-то секретной миссией?
Леонардо никому не открыл тайны, хотя наверняка знал о ней, как и о
многом другом. Неслучайно его называли магом, этого великого
странника, всю свою жизнь вопрошавшего о жизни саму жизнь. В сущности,
он пытался найти «философский камень» и был подлинным алхимиком в
своих поисках абсолюта человека и Человеческого.
Леонардо похож на Фауста. Но несмотря на это сходство вряд ли с ним
могло случиться то, что произошло с бедным доктором. «Я на познанье
ставлю крест», — говорит Фауст. И это начало согласия с дьяволом. У
Леонардо страсть к познанию не остывала никогда.
Господи, чем только он не занимался!
Анатомия, математика, физика, астрономия, ботаника, геология,
география, гидравлика, гидромеханика, оптика, антропология,
космография, чистая механика.
Плюс все виды техники, машиностроение и летное дело. Он первым
сформулировал закон сохранения энергии, до Галилея объяснил падение
тел, вычислил величину силы трения.
Потом — разрабатывал волновую теорию, до мельчайших подробностей
изучал полет птиц и строение глаза, конструировал сложнейшие аппараты,
которые открывали заново в XX веке, изобрел множество разных
инструментов, прялок, мельниц, турбин, блоков, лебедок, станков. А в
придачу — паровую пушку, землекопалку, одноколесную тачку, парашют,
водолазный костюм…
А еще он писал картины. «Благовещение», «Поклонение волхвов», «Мадонна
Бенуа» и «Мадонна Литта», «Мадонна дель Гарофано» и «Мадонна в
скалах», «Портрет Изабеллы д’Эсте» и «Портрет Джиневры Бенчи», «Святая
Анна с Марией и младенцем Христом», «Тайная вечеря», «Иоанн
Креститель». «Джоконда»…
Леонардо работал медленно. Его всегда подгоняли, торопили, сердились,
грозили пальцем и топали ногами, но он все равно медлил. Может быть,
он, стремясь преодолеть разрыв между искусством и действительностью,
хотел вместить всю жизнь, всю ее полноту в одну картину? А может,
пытался воплотить Абсолют. Как это было, например, в «Тайной вечере».
Огромная фреска на стене трапезной монастыря Санта-Мария делле Грацие.
Девять метров в ширину, четыре в высоту. Леонардо запечатлел
драматический момент вечери, когда Христос сказал: «Один из вас
предаст Меня». На лицах апостолов смятение, изумление, растерянность,
негодование, ужас. И спокойный и печальный Христос, произнесший
роковые слова, уже не просто человек, а божественное существо,
обреченное на бесконечное одиночество.
Леонардо работал неустанно. Он трудился с раннего утра до позднего
вечера, забывая есть и пить. Отдыхал час или два, но и в это время
обдумывал, удались ли ему фигуры. А бывали дни, когда он простаивал у
фрески по полдня без дела, глядя в одну точку. Он думал о Христе и об
Иуде. Эти два образа не давались Леонардо. Как изобразить абсолютное
добро? И абсолютное зло?
Вазари повествует: «Настоятель монастыря назойливо приставал к
Леонардо, чтобы тот поскорее закончил роспись… Настоятелю хотелось,
чтобы художник не выпускал кисти из рук и трудился бы столь же
неустанно, как те, кто возделывают монастырский сад». Настоятель
пожаловался герцогу Моро, тогдашнему патрону Леонардо. Тому пришлось
вызвать художника и вежливо поторопить. «Леонардо объяснил герцогу,
что люди высокого таланта порой хотя и работают меньше других, но
достигают большего. Ведь они сначала обдумывают свой замысел и
совершенные идеи и лишь потом руками воплощают их в реальность. Он
добавил, что ему осталось написать голову Христа, прообраз которой он
и не собирается искать на земле... И еще он не написал головы Иуды, и
тут он снова испытывает сомнение, ибо не уверен, что сумеет передать в
нужной форме лицо того, кто после всех благодеяний оказался в душе
своей столь горделиво-жестоким, что отважился предать господина
своего. Все-таки для головы Иуды он образец поищет и, в конце концов,
за неимением лучшего, всегда сможет воспользоваться головой
настоятеля, столь назойливого и нескромного.
Слова Леонардо очень рассмешили герцога... Пришлось бедному,
посрамленному настоятелю... оставить в покое Леонардо, который
блистательно закончил голову Иуды, кажущуюся живым воплощением
предательства и жестокости».
Но лицо Иисуса Христа так и не было завершено. И в этом — особая
мудрость и сила. Достижение абсолютного добра — цель человеческой
истории. Во время Ренессанса до этого было далеко. На глазах Леонардо
рушился мир, духовные ценности которого исчезали под напором быстро
сменяющихся событий. В одну эпоху почти рядом существовали Данте,
Петрарка, Боккаччо, Коперник, Колумб, Рафаэль, Боттичелли,
Микеланджело — и вакханалия смерти, жестокости, разгул самых
немыслимых страстей. Время распада, умирания, забвения духовного
начала человека. Нет, до абсолютного добра в итальянском Ренессансе
было далеко. Очень далеко. А сегодня?..
Лицо Христа — в становлении. Лицо Иуды — застыло. Маска, гримаса зла.
Добро сильнее. Оно сильнее того, что окаменело и уже не меняется. Оно
в движении. А значит, есть надежда...
Надо хотя бы в двух словах сказать об основных событиях в жизни
Леонардо. В 1482 году тридцатилетний художник покидает Флоренцию и
останавливается в Милане. На семнадцать лет. Машины, которые так
никогда и не были построены, идеи, так никогда и не нашедшие
воплощения... Может показаться, что это время было растрачено впустую.
Однако именно в этот период Леонардо создал «Тайную вечерю», рядом с
которой обычная жизнь тысяч людей кажется пустой и напрасной. Здесь он
написал «Мадонну в скалах», здесь работал над колоссальной конной
статуей Франческо Сфорца.
В 1499 году, после захвата Милана французами, Леонардо возвращается во
Флоренцию. В 1502 году поступает на службу к правителю Романьи Цезарю
Борджиа, одному из самых чудовищных и противоречивых людей в истории
Ренессанса. Немыслимым образом он сочетал в себе вероломство и
бесстрашие, жестокость и тонкий артистизм, демоническое обаяние и ум.
Через несколько столетий образ его в ярких красках описали Виктор Гюго
и Фридрих Ницше, очевидно, выражая тоску людей XIX века по сильным
живописным характерам. Но это не более чем романтика. Цезарь Борджиа
был похож на зверя, хитрого, ловкого и жуткого, который убивает своих
жертв без сожаления. Что связывало этого тирана Ренессанса и Леонардо,
чья душа была столь благородна и изящна? Загадка. Еще одна загадка
Леонардо да Винчи.
Он пробыл во дворце Цезаря Борджиа недолго. Снова Флоренция, Милан,
потом Рим. Умер на чужбине, во Франции...
Судьба не особенно церемонилась с великим художником. Люди, подобные
ему, всегда бросают вызов миру. Жизнь универсального человека
трагична. В жизни Леонардо было много печальных страниц.
«Тайная вечеря», итог пятнадцатилетней работы, погибала почти на его
глазах. Стена, на которой писалась фреска, была плохо загрунтована.
Три слоя по-разному реагировали на воздух и тепло; стена отсырела и
была словно бы поражена неизлечимым недугом.
Но если «Тайная вечеря» все же сохранилась, то от другой великой
работы — гигантской конной статуи Франческо Сфорца — не осталось
ничего. Этот «Конь» был мечтой Леонардо. Он должен был стать не только
произведением небывалой красоты, но и самой дерзкой и грандиозной по
замыслу работой.
Леонардо удалось воплотить лишь модель коня, без всадника. В 1493 году
она была выставлена на всеобщее обозрение во время свадебных торжеств
одного из членов семейства Сфорца. Леонардо сразу же стал знаменитым,
и скоро слава его распространилась по всей Италии. Ни «Поклонение
волхвов», ни «Мадонна в скалах» не принесли ему такой известности, как
эта модель. О красоте и мощи изваяния мы можем судить по сохранившимся
рисункам. Это самые прекрасные произведения искусства, которые только
способен создать художник.
Лодовико Сфорца (Моро) начал собирать бронзу — на отливку требовалось
не менее 90 тонн. Но в 1494 году ему пришлось отослать весь металл
своему сводному брату Эрколю д’Эсте, чтобы тот отлил пушки. Несколько
лет модель стояла в Милане, считаясь одним из сокровищ Италии. Но в
1499 году, когда французы захватили город, отряд гасконских стрелков,
воодушевленных своей победой и ломбардским вином, использовал ее в
качестве мишени. Через несколько лет от великого коня не осталось и
следа.
Вот еще одна история. В 1504 году флорентийцы пожелали, чтобы стены
зала заседаний Синьории были украшены сценами из военной истории
города. Для работы были приглашены Леонардо да Винчи, тогда уже
признанный, стареющий мэтр, и юный одинокий художник,
скульптор-бунтарь Микеланджело, чья яркая звезда еще только восходила
на небосклоне искусства. И тот и другой осознавали, что это в
некотором смысле соревнование, хотя Большой совет не намеревался
стравливать художников. Однако дух соперничества витал над ними все
время.
Леонардо выбрал темой своей картины битву при Ангиари 1440 года, в
которой флорентийцы нанесли поражение миланцам. Один эпизод этого
сражения глубоко тронул мастера: схватка между несколькими всадниками
у боевого знамени. Центральный рисунок изображает клубок людей и
животных. Воины с ненавистью кидаются друг на друга. Животные кусаются
и брыкаются. Леонардо считал свою картину обвинительным актом войне,
которую называл «самым зверским сумасшествием».
Микеланджело выбрал эпизод битвы при Кашине, где флорентийцы сразились
с пизанцами. Он запечатлел тот миг, когда флорентийские воины купались
в Арно и внезапно прозвучал сигнал тревоги.
Воистину, это был поединок! Встретились не только два
художника-титана, но два мировоззрения эпохи Гуманизма. Леонардо
выражал в своем творчестве ее золотую пору: в нем все гармонично.
Микеланджело, наоборот, — кризис: противоборство демонического начала
с божественным, протест против мудрости, борьба с любым проявлением
терпимости.
Даже внешне они были полной противоположностью. Королевская осанка
Леонардо, красота в сочетании с большой физической силой... Биограф
пишет: «Он носил красный плащ длиной всего до колен, хотя тогда были в
моде длинные одежды. До середины груди ниспадала прекрасная борода,
вьющаяся и хорошо расчесанная». Леонардо порицал пристрастие к частой
смене одежды. Он всегда носил одно и то же одеяние, сшитое им самим.
Покрой одежды оставался неизменным, менялись лишь ткань и сочетание
тонов.
Микеланджело — невысокий, с гривой черных спутанных волос на большой
голове, с горящими, возбужденными глазами. Он плохо одевался. Он
никогда не имел ни друзей, ни учеников.
Леонардо начал работу первым. Ровно год спустя, 28 февраля 1505 года,
он выставил написанные картоны. Вся Флоренция была восхищена. Леонардо
доказал своим согражданам, что кисть в его руку вложил сам Господь
Бог, что он не только живописец божьей милостью, но еще и боец с
львиной отвагой и железной хваткой.
«Битва при Ангиари» — это метафора сражения, противоборство силы, воли
и человеческих страстей.
Микеланджело тоже превзошел самого себя. Вместо изображения битвы он
запечатлел второстепенный эпизод. В прочтении художника звуки трубы
кажутся гласом Неба: кто-то ищет одежду, кто-то — оружие, кто-то
устремился к берегу, чтобы выбраться из воды. Напрягшиеся мускулы,
нагие тела — все передано с такой силой жизни, что кажется, будто эти
люди сейчас сойдут с картона. Но увы! Ни тот, ни другой не довели свой
замысел до конца.
Случилось это, скорее всего, в конце 1505 года. Согласно договору,
срок написания фрески по утвержденному картону подходил к концу.
Леонардо торопился. Он лихорадочно расписывал стену Папской залы, идя
снизу вверх. По окончании каждого дня разжигал огонь, чтобы высушить
краски на стене. Работа продвигалась успешно.
Но однажды вечером, когда он расписывал самый верх стены, пламя уже не
смогло высушить краски. Обеспокоившись, Леонардо велел бросить в огонь
побольше дров. Неожиданно краска потекла вниз, заливая и разрушая уже
написанное. Из-за слишком сильного пламени нижняя, законченная часть
фрески вздулась, как мыльный пузырь, разноцветные слои краски стали
низвергаться, подобно вулканической лаве, уничтожая все, что еще
уцелело. Что чувствовал художник, глядя в сполохах огня на конец
«Битвы»?..
Несчастный Леонардо да Винчи! Чем только ему не приходилось
заниматься! Он всю жизнь работал то на одного покровителя, то на
другого. В дорогу его часто гнала нужда, но не только в хлебе
насущном. Он искал ответы на вопросы, которыми задаемся и мы...
Вот он приезжает в Милан и поступает на службу к воинственному
Лодовико Моро. В своем письме к нему он перечисляет секреты, которыми
владеет: «Я могу построить переносные мосты, чрезвычайно легкие и
прочные... Я также знаю способ, как поджечь и разрушить вражеские
мосты... Я могу разрушить любую цитадель или крепость, если только она
не покоится на скале. Я могу также создать бомбарды... которые мечут
камни с частотой града... Я могу создать суда, неуязвимые для... огня
и дыма. Могу также через подкопы и тайные ходы бесшумно провести
войско точно в намеченное место... Я могу также сделать закрытые и
совершенно неуязвимые колесницы». И тут же — мортиры, огнеметы,
катапульты, баллисты, стрелометы...
«В мирное время я надеюсь с кем угодно достойно выдержать сравнение в
архитектуре, в постройке зданий общественных и частных, в проведении
воды из одного места в другое. Также я берусь в скульптуре из мрамора,
бронзы и глины, как и в живописи, выполнять любую работу не хуже
всякого, кто пожелает со мной состязаться».
Когда, где, при помощи чего или кого овладел Леонардо этими секретами
и умениями?!
Но при дворе миланского герцога они ему почти не пригодились. Тиран
любил развлекаться больше, чем воевать.
Веселиться так веселиться! Леонардо устраивал такие фантастические
представления и технически совершенные ревю, что даже у нас
захватывает дух при описании его неслыханных аттракционов.
13 января 1490 года в миланском замке состоялось представление,
основой для которого послужила поэма Беллинчони «Рай».
Под самый потолок было поднято полушарие с искусно проделанными
отверстиями, создававшими иллюзию небосвода. Мощные железные крепления
с подвижными рычагами, рассказывает очевидец, вращали «сферу с восемью
ангелами. Восемь мальчиков лет десяти стояли на платформах
миндалевидной формы. На самой большой платформе периодически
поднимался и опускался юноша, изображавший архангела Гавриила. „Рай”
Леонардо имел форму разрезанного пополам яйца, выложенного изнутри
золотом и светящегося ярко, наподобие звезд небесных. В семи
отверстиях — одни выше, другие ниже — блистали семь планет. И в сем
„Раю” беспрестанно звучала музыка сладостная и песни нежнейшие...»
Но за всеми этими чудесами, феериями, апокалиптическим разгулом
проглядывает иной Леонардо. Он немного грустен и печален. Об этом
можно судить по сказкам и басням, которые он сочинял в то время. Может
быть, для него это был способ общения с античностью, язычеством,
мифом? Что это? Игра? Шалости? Забавы?
Как много было задумано в миланский период! Леонардо занимался
архитектурой, начиная от проектов «города будущего», которые и сейчас
могли бы сослужить добрую службу архитекторам, и заканчивая мавзолеем
в египетском стиле для членов королевской семьи. К слову сказать,
Леонардо питал особую страсть к Востоку. Сохранились письма, в которых
он рассказывает о своих странствиях по восточным землям, по горам
Армении. Но абсолютно точно установлено, что в действительности этого
не было.
Вряд ли Леонардо испытывал большую радость от того, что родился в свою
эпоху.
Он был незаконнорожденным сыном не только Пьеро да Винчи,
флорентийского нотариуса, но и всего Ренессанса. Красота истины,
которой дышат все его работы, была недоступна даже лучшим из
современников художника.
Можно понять Леонардо, который разражается потоком сарказма, говоря о
людях, что «могут назвать себя не более чем переработчиками пищи,
производителями навоза, наполнителями отхожих мест, потому что с их
помощью ничего в мире не происходит; у них нет никакой доблести, и
ничего от них не остается, кроме полных навозных ям». Справедливости
ради надо сказать, что к концу своей жизни он стал мягче и сердечнее.
Он простил людей и свое время. Дал право другим любить себя. Их было
не так много, настоящих друзей, учеников, которые боготворили Леонардо
и пытались его понять. Но они были.
Вот строки из письма Франческо Мельци, близкого ученика Леонардо,
которое написано после смерти учителя. «Для меня он был лучшим из
отцов. Невозможно выразить то горе, которое причинила мне его смерть.
До самого того дня, когда тело мое будет предано земле, я буду
испытывать постоянную скорбь о нем... Его смерть — горе для каждого,
потому что не во власти природы сотворить другого такого человека».
Почему Леонардо не смог довести до конца так много своих начинаний и
замыслов? Ответ рядом. В основе всех его упражнений лежит попытка
подняться над бренностью, преодолеть преходящее. Отвергая старые,
проверенные методы и рецепты, он шел на эксперименты, чтобы понять и
победить Время и вслед за Фаустом воскликнуть:

Мгновенье!
О, как прекрасно ты, повремени:
Воплощены следы моих борений,
И не сотрутся никогда они.
И, это торжество предвосхищая,
Я высший миг сейчас переживаю…

Задача эта безмерно велика и требует невероятных усилий. Но каждый миг
осмысленного, освященного такой целью труда достоин возвеличивания.
Прошлое, настоящее и будущее сливаются в Леонардо в некоем высшем
единстве, в истине. И он передает ее нам самыми разными способами.
Есть один портрет, который художник написал во время пребывания в
Милане. «Портрет музыканта». Не так давно картину отреставрировали,
живопись расчистили, и стало видимым то, что раньше скрывал толстый
слой лака: рука музыканта держит клочок бумаги с несколькими нотными
знаками. Исследователи пока безрезультатно пытаются прочесть это
нотное послание. У художника нет картин, где не было бы секретов,
зашифрованных знаков.
Леонардо владел методом, никем не превзойденным до сих пор, благодаря
которому были сделаны открытия величайшей важности. К сожалению, они
на столетия были погребены в его бумагах. Огромное количество страниц,
написанных его рукой, не найдено до сих пор. Вряд ли они уничтожены.
Скорее всего, их просто спрятали.
Опыт, знания, чувства, мысли, страдания — все, что он пережил, понял и
вспомнил, Леонардо вложил в «Джоконду». Она была и остается его
великой тайной. Точно известно, что Леонардо писал «Мону Лизу» не по
заказу. Проработав над картиной четыре года, он увез незаконченную
«Джоконду» с собой, чтобы никогда с ней не расставаться.
Об этом написано так много! Книги, статьи... Целая библиотека. Можно
быть уверенным в том, что будут писать и дальше. Потому что «Джоконда»
— это все мы. «Джоконда» — это портрет человечества любой эпохи.
«Джоконда» почти абсолютно универсальна — но только почти, потому что
картина не закончена, как не может быть закончено деяние Бога.
Мы можем сказать, что написать такое невозможно. Для Леонардо не было
невозможного! Он мог совершить все, что задумывал, ибо обладал
свободой духа и воли. Это и есть универсальность: дух, для которого
нет преград, дух, направляющий человека в его стремлениях и делающий
возможным медленный, шаг за шагом, подъем человечества по ступеням
великой лестницы. Дух и добрая воля.
Универсальность — это когда человеческая душа отражает в себе весь
мир: горы, реки, облака... И Солнце. Универсальность — это когда в
человеке живут великие люди минувших веков с их поиском ответов на
«вечные» вопросы: Пифагор, Сократ, святой Франциск, Андрей Рублев...
Универсальность можно понять только через собственный опыт. Для этого
нужна работа души не меньшая, чем работа рук и ума.
Удивителен пейзаж, на фоне которого изображена Джоконда. Прохладные,
влажные, зеленовато-синие сумерки — не поддающееся определению время
суток. Это напоминает мне пещеру, о которой рассказывает Платон.
Леонардо умел делать невидимые идеи видимыми.
Во время последнего сеанса, перед разлукой (они не встретились потом
никогда) Леонардо развлекал Мону Лизу рассказами. «Достиг я наконец
пещеры и остановился у входа в недоумении... Я вошел и сделал
несколько шагов. Насупив брови и зажмурив глаза, напрягая зрение,
часто изменял я мой путь и блуждал во мраке ощупью, то туда, то сюда,
стараясь что-нибудь увидеть. Но мрак был слишком глубок. И когда я
некоторое время пробыл в нем, то во мне проснулись и стали бороться
два чувства — страх и любопытство: страх перед исследованием темной
пещеры и любопытство — нет ли в ней какой-либо чудесной тайны?»
Пещера была одним из самых любимых образов Леонардо. Его влекли к себе
все тайны жизни. Джоконда с «неожиданно блеснувшим взором» замечает,
что одного любопытства мало для того, чтобы узнать.
«Что же нужно еще?» — спрашивает Леонардо.
В блестящих, влажных глазах, чуть припухших, как будто она только что
плакала, в тихих сложенных руках, в улыбке, в этой непостижимой
улыбке, во всем облике и лице, о которое разбивает головы не одно
поколение ученых и исследователей, — ответ, звучащий на тысячах
языков, в миллионах значений. Когда смотришь долго на «Джоконду»,
становится не по себе — словно попадаешь под гипноз. Попробуйте.
Достоевский говорил: «Красота — это страшная и ужасная вещь! Тут
дьявол с богом борется, а поле битвы — сердца людей». Бог и дьявол —
это добро и зло. Поле их битвы — сердце Джоконды. Отражение их битвы —
ее лицо.
Кажется, что этот пейзаж — занавес, видимость, иллюзия. Его надо
только сдвинуть в сторону, чтобы дать дорогу свету, который пытается
пробиться к людям. Он чувствуется в картине: тусклый, неяркий, еле
видимый, занимающийся свет. Открыть занавес! А там? Джоконда знает...
Она знает все, но молчит и улыбается. Ей нельзя говорить, ведь это
тайна, загадка, мистерия, прожить которую мы можем только сами.
Во Фьезоле из поколения в поколение передается изустное предание о
«Чечеро» — искусственном лебеде, который однажды взлетел с горы и
бесследно пропал. Знают там и имя безумца, вздумавшего подняться в
небо, подобно Икару. Звали его Томмазо Мазини да Перетола, по прозвищу
Заратустра. Он был знаменитым механиком и близким помощником Леонардо.
Мечта о полете в небо была самой дорогой для Леонардо. Он никогда не
расставался с ней. Вместе с Перетолой он сделал искусственные крылья.
Заратустра, человек-птица, разбежался и с голой вершины горы Чечеро
взмыл в воздух. Он полетел и не вернулся. Погиб ли он? Разбился?
Легенда не говорит. Но с этого момента Томмазо Мазини, верный и
преданный ученик Леонардо, проработавший с ним двадцать пять лет,
больше ни разу не упоминается в записных книжках маэстро. Для Леонардо
это была потеря лучшего друга и еще одно поражение, которых было так
много в его жизни. Еще одно. Но почему?
Неизменный Вазари, как всегда, приходит на выручку, проясняя: «Дивным
и божественным был Леонардо, сын Пьеро из Винчи; и он достиг бы
великих итогов в науке и письменности, не будь он таким многосторонним
и непостоянным».
Конечно, Вы, как всегда, правы, уважаемый Вазари. Но если бы не было
этой многосторонности, если бы он не учил нас видеть мир как единое
существо, мы были бы сегодня другими. Если бы не было тех его жертв
тогда, нам было бы тяжелее идти сейчас. Идти, опираясь на опыт его
поражений и побед. Идти вперед. Вперед и вверх — другого пути просто
нет. «Не поворачивает тот, кто смотрит на звезду».
Так говорил ученик Леонардо.

Напишите, что Вы думаете по этому поводу?

………..

………